Проникновение

"Основа познания - это сравнение. Не было бы умных, не было бы дураков. Не было бы красивых, не было бы уродливых. Мы познаём мир только тогда, когда сравниваем что-то с чем-то".

Когда, в качестве "философской паузы" во время урока английского языка в пятом классе, наша учительница Лидия Георгиевна Пархоменко произнесла эту фразу, помню, как очень многое в моей буйной голове устаканилось, и я отчётливо запомнил это состояние какой-то погружённости в новое качество познания. Многое встало на своё место, многое стало восприниматься по-новому.

Insight, в общем :-)

А сейчас удивляюсь, как можно было школьникам не рассказывать это в первом классе.

Николай Чудотворец рядом с нами


Святитель Николай Чудотворец дорог каждому верующему сердцу. Как в глубокой древности, во времена своей земной жизни он окружал людей своей добротой и заботой, так и по сей день привлекает ко Христу Спасителю самых разных людей, откликается на зов христиан, нуждающихся в помощи, а иногда эту помощь предлагает сам.

В нашем Крестовоздвиженском монастырском храме вот уже более двадцати лет находится икона святителя Николая Чудотворца афонского письма. Сама история её обретения побуждает о многом задуматься. Люди передают эту историю из уст в уста. Ещё до того, как был основан монастырь, в то время, когда Крестовоздвиженский храм был ещё приходским, антиквар-перекупщик предложил икону отцу настоятелю, желая получить за неё деньги назавтра же. Настоятель принял икону. Очень не хотелось её упускать, потому что икона была диво как хороша, но вот только в кассе храма было пусто. Только что были совершены все необходимые месячные платежи, было выдано жалованье духовенству и сотрудникам храма. Но настоятель не унывал. Ведь все знают, что унывать – это грех. Во время вечернего богослужения был прочитан акафист, прихожанам рассказаны обстоятельства дела. Прихожане повздыхали, и разошлись. И вот была уже пора покидать храм и отцу настоятелю, как вдруг появился молодой человек, который, казалось бы, и не мог знать о том, что такая замечательная икона может и не остаться в церковных стенах, а уйти в частные руки за семь замков. Он вручил священнику деньги. Это было его пожертвование на церковные нужды. Но денег было ровно столько, сколько нужно на покупку иконы. И икона святителя Николая осталась в нашем храме. Вот такое вмешательство в нашу жизнь Свыше, особая забота Небес.

Икону очень полюбили, перед ней каждый день можно увидеть молящихся людей. Не раз наши прихожане, самые разные люди, говорили, что считают нашу икону чудотворной, рассказывали истории благодатных озарений и чудесной помощи. Вот бы было время делать заметки обо всех этих событиях!

Но в нынешнем, 2016 году, случились три истории, которые, слава Богу, запомнились. В них нет исцелений неизлечимо больных или воскрешения мёртвых. Нет чудесных перенесений людей и предметов с места на место вопреки всем законам природы. Но есть одно: милость к нам нашего Творца и Промыслителя, и забота о людях верного служителя Христова, святителя и чудотворца Николая.

На дороге случился конфликт. Водители не поделили проезжую часть, остановились, вышли из автомобилей, повздорили, да не на шутку. И один из них, от которого эта история и оказалась услышанной, так был разгорячён ссорой, что наговорил другому очень много разных обидных слов. А другой посчитал себя оскорблённым, и, поскольку был человеком, как говорят, «со связями», начал преследовать своего обидчика с большим энтузиазмом. Подал в суд, и другими разными способами начал отравлять ему жизнь. И многое что у нашего рассказчика пошатнулось: ведь есть целый ряд благородных занятий, которыми совершенно невозможно заниматься, будучи судимым. Раскаявшись в своём неразумии, стал наш рассказчик искать примирения со своим соперником, да куда там: тот посылал его к своим адвокатам, извинения не принимал, и всё давил и давил на рычаги. А рычаги открывали мрачные шлюзы, которые лили всё больше и больше чёрной воды на мельницу мести, злобы и коварства. В храме, куда наш рассказчик пришёл в надежде получить помощь, священник посоветовал молиться Господу, и особенно - святителю и чудотворцу Николаю о примирении враждующих, читать ему ежедневно акафист, и каждый раз, когда есть такая возможность – непременно у иконы святителя в Крестовоздвиженском нашем монастырском храме. Священник про икону хорошо знал. Рассказчик принял этот совет близко к сердцу, стал его исполнять. С тех пор очень часто в дневное и вечернее время его можно было встретить у иконы с маленьким акафистником. Шло время. Рассказчик делился со мною и другими священниками новостями. Конечно, просил молитв. Мы, как могли, поддерживали его. И вот уже прошло несколько судебных заседаний, и в зале суда были не раз принесены извинения, но всё понапрасну. И было даже и уныние. Было много вопрошаний к духовенству. Но все мои собратья по священнослужению и из нашего, и из других храмов давали такой же совет, какой и я. Взялся молиться – не ослабевай. Молись. Бог не без милости, и святитель не обойдёт заботой. Прошла ещё пара месяцев. Молитва не утихала. И вот случилось такое, чего никак нельзя было ожидать. Преследователь позвонил сам. Предложил личную встречу. И сказал, что намерен просить суд о снятии всех обвинений. «Самое главное, - сказал он, - вот что. Не могу я так больше. Эта злоба меня просто разрушает. Это должно прекратиться». Состоялся суд. И опять произошло то, чего опять никто не мог ожидать. Можно было бы обойтись и без этого, но во время судебного заседания были произнесены вслух те же самые слова: «я в состоянии такой злобы находиться просто не могу». И суд пошёл навстречу, и произошло примирение. Наверное, оно просто не могло не произойти, потому, что оба мужчины были, как оказалось, православными христианами. Очень разными, но всё же. Но нашего рассказчика было не переубедить. Имя святителя и чудотворца Николая не сходило с его уст очень долго. Молитва, конечно, продолжалась. Но эта молитва была уже другой. Благодарственной.

Мать воспитала дочь. Отпустила от себя. Очень радовалась её успехам. У дочери хорошая работа – матери елей на душу. У дочери машина. А что – весомое свидетельство жизненного успеха. Как вдруг беда. Машина угнана, и нет её. И заявление в полицию написано, но много ли надежд, что удастся найти? Но ведь бывает так, что угонят, покатаются и бросят. То есть, была надежда. И дочь не унывала, а во всех социальных сетях распространила фотографию своей ласточки, просила максимального распространения информации о пропаже машины среди друзей, а также среди друзей их друзей. Ну, всё, как это бывает, в интернете-то. А мать устремилась в Крестовоздвиженский наш монастырский храм и припала к иконе святителя Николая с неотступной просьбой: «помоги, великий чудотворец! Дочь в беде, переживает сильно. Выручай!» Закончилась служба, мать вышла из храма. И тут же звонок от дочери. Машина – нашлась! Во дворах, в том же районе. Совершенно незнакомая девушка по цепочке друзей прочитавшая тревожное сообщение, запомнила цвет и номер потерянной автомашины. Увидела, тут же нашла в интернете сообщение, и позвонила. Дочь метнулась, а машина целая и почти что невредимая. Так оно и получилось, как предполагали. Покатались и бросили. Но ведь ликующая мать не успокоилась просто так. Потому что женщине с пытливым характером всегда нужно объяснение дела. Как, да что, да почему. И дочь рассказала матери все подробности. И о том, когда именно произошла находка, и когда раздался звонок от неравнодушной девушки, обнаружившей пропавшую было автомашину. И ведь совпало минута в минуту! Мать в храме Божием, в горячем порыве молитвы, а девушка цепким взглядом смотрит, узнаёт, сличает, звонит хозяйке. Кто так устроил? Мать и дочь благодарны святителю и чудотворцу Николаю. Помог добрый ходатай перед Спасителем о самых простых человеческих нуждах, считают они.

Третья история очень похожа на сотни других, повествующих о помощи великого чудотворца, но и она радует сердце. И, как на притчу, она тоже на автомобильную тему, как и две уже изложенные. Один мужчина, главный герой этого повествования, в храм Божий ходил крайне редко. Человек он занятой, да и хобби отнимало немало времени. Считал он себя заправским автомехаником и свою автомашину ремонтировал исключительно сам. Конечно, знал её, как свои пять пальцев. И был очень удивлён, когда однажды весь вечер был потрачен на поиск неожиданно возникшей неисправности, да всё без толку. Что произошло с машиной, так и осталось непонятным. Вернулся домой, рассказал жене о деле, покряхтел от досады, да лёг спать. А утром поведал жене о том, какой ночью приснился сон. Необыкновенный. Мужик пришёл во сне, да и говорит: «сломано то-то, ищи там-то». Вот и весь сон. Пойду после работы в гараж, рано меня не жди. Буду проверять, что там сказал мужик. Самому интересно. И вот вечер. Пришёл муж поздно, жене улыбается, делится хорошими новостями. А ведь мужик из сна был прав, работы пара пустяков, машина уже исправна, езжай хоть куда. Вот и радость семейная, все удивлены, все довольны. Прошло сколько-то времени. И случилось мужу везти жену по домашним делам. А путь пролегал мимо нашего Крестовоздвиженского монастыря. И попросила жена заехать в церковь, свечку поставить. Заехали на территорию, жена прошла в храм, поставила свечки у образов. И задержалась у иконы святителя Николая с чем-то своим, сокровенным. Время шло. Ну, а мужу показалось, что уж слишком задерживается его богомольная супруга, и пошёл он её торопить. И вот картина, хоть полотно пиши. Подошёл к ней, локтем задел слегка. И видит жена, что вид у мужа озадаченный, вид удивлённый. «Знаешь что, - говорит он, кивая на икону. – А ведь это тот мужик из сна!» «Какой мужик? Это же Николай Чудотворец!» «Так я и сам вижу, что это Николай чудотворец. Но он же, получается, ко мне во сне приходил, и про поломку машины всё правильно рассказал». И выяснилось, что муж в нашем храме никогда не бывал, и икону нашу никогда не видел, потому что редко он бывает, и храм посещает обычно совсем другой. А жену это так впечатлило, так вдохновило, что она этой историей поделилась со служителями храма, и всё удивлялась, какая забота святителя. Вроде бы, что такое машина – кусок железа, да и только. Но если этот механизм служит человеку, то для пользы человека, носителя образа Божия, может и тут придти на помощь святитель и чудотворец Николай.

Любят в России Николая Чудотворца. Обращаются к нему за помощью верующие сердца. Ответной любовью откликается и святитель. Заступается, радует, приближает к драгоценностям православной веры нашей. Ко Христу Спасителю, главному сокровищу каждого верующего сердца.

Поминайте наставников ваших

Моё монашеское имя – Флавиан. Был наречён при монашеском постриге в честь святителя Флавиана, Патриарха Константинопольского, Исповедника. Это мой Небесный покровитель.

Но есть в моей жизни ещё один замечательный человек, в память о котором именно это имя и прозвучало над моей совершенно неседой тогда двадцатидвухлетней головой в день пострига. Это архиепископ Флавиан (Дмитриюк), который в шестидесятых годах двадцатого столетия управлял церковной жизнью на Урале. Носил он тогда титул: Епископ Свердловский и Курганский, Управляющий Челябинской епархией. Получается, что три области были поручены его руководству.




В молодости, когда он был ещё священником, во время Великой Отечественной войны помогал партизанам, был у них связным, и его заслуги в приближении великой Победы были отмечены государственными наградами СССР. И вот в память о таком заслуженном архиерее меня и нарекли звучным древним именем: Флавиан.

Рассказывал мне о нём покойный ныне протодиакон Анатолий Головин, много где послуживший и много чего в жизни повидавший. Приходилось отцу протодиакону даже служить в должности секретаря Епархиального Управления, что встречается иногда в церковной жизни, но довольно редко. Обычно эту должность занимают священники. Всё-таки второе лицо после Правящего Архиерея. По церковным делам отец Анатолий часто бывал в приёмной уполномоченного по делам религии, государственного советского партийного чиновника, задачей которого было «не пущать», и тщательно контролировать, не намечаются ли где ростки развития жизни Церкви, чтобы вовремя напугать, запретить и одёрнуть. Решать вопросы с уполномоченным обычно приходил архиерей, а отец Анатолий чаще общался с секретаршей, человеком втайне верующим, а по отношению к людям понимающим - открытым и общительным. В силу этих обстоятельств некоторые моменты чиновничьего служения уполномоченного выходили из тени партийных секретов, что и показательно в этой истории, которой, со слов отца Анатолия, хочу поделиться.


Каждый визит епископа Флавиана к уполномоченному происходил примерно одинаково. Приходит архиерей в приёмную по записи, проходит в кабинет, рассказывает чиновнику о текущих церковных нуждах. Где-то нужны строительные материалы, которые не купишь просто так, без разрешения государства, где-то нужно одобрение уполномоченного на ремонт храма, или на рукоположение нового священника. И по каждому вопросу – отдельное письмо, так что в сумме получается небольшая пачка листов.

Уполномоченный смотрит строго, обращается к епископу по-светски, Фёдор Игнатьевич, а песня на его устах старая, песня привычная. Политика партии, недопущение распространения религиозных предрассудков, которые помеха прогрессу, так что, Фёдор Игнатьевич, будьте готовы, что, после рассмотрения всех Ваших обращений, Вы получите отрицательный ответ.

И епископ уходит со склонённой головой, ведь не переспоришь партийного чиновника в стране строителей коммунизма. Пачка листов так и остаётся на столе. А в кабинет заглядывает секретарша: надо ли печатать резолюции? Уполномоченный одним движением руки отсылает её, а сам ходит, ходит по кабинету наискосок. Назад и вперёд. Назад и вперёд. А потом выходит в приёмную, бросает перед секретаршей всю пачку, и, хрипло:
- Печатай!
- Отрицательные? – робко вопрошает секретарша, смотря на раскрасневшееся лицо чиновника.
- Положительные. – И, после секундной паузы, добавляет: - Понимаешь, он же в войну партизанам помогал, государственных наград удостоен. Мы с ним, можно так сказать, в одном окопе сидели. Ну как такому человеку откажешь? Печатай положительные. Политика партии – это политика партии, а война – это война. Печатай.

После Урала, епископ Флавиан управлял паствой в Нижнем Новгороде. Тогда этот город назывался Горьким, по имени советского писателя. В 1968 году был удостоен сана архиепископа.

Господь послал Владыке очень примечательный день для перехода в вечность. 3 марта 1977 года, в день своего Небесного покровителя, архиепископ Флавиан принимал по этому поводу поздравления в рабочем кабинете Епархиального управления. Проводил последнего посетителя. Сел в кресло. И преставился ко Господу.

Лучик

Как вспомню про Киев, так и вздыхаю. Не приедешь сейчас в прекрасный Киев просто так, да и по делу, увы, не приедешь. Прекрасный Киев. Часто вздыхаю, и вспоминаю, вспоминаю этот город и его горожан.

Осенью 1991 года я озябшим студентом первый раз приехал в Киев. В Лавру, в которой только начиналась монашеская жизнь, ко святыням нашей Православной веры. Всего на три дня. Подумал, что кроме Лавры надо бы и город посмотреть. Погулял по городу сквозь осеннюю слякоть и моросящий дождь, зашёл в большой универмаг. Выбрал записную книжку симпатичную, с видом Киева, подхожу к кассе. А тогда вдобавок к рублям нужно было платить купоны. Я об этом слышал краем уха, но не сталкивался до этого магазина. Кассирша пробила, взяла деньги и говорит: купоны давайте, не задерживайте. Я ей говорю: а у меня купонов нет, я приезжий. Она спрашивает: что будем делать? Я молчу, не хочется с замечательным сувениром расставаться. И румяная тётенька, которая была в очереди позади меня тут же протягивает кассирше купоны и просит оплатить для меня. Кассирша пробила и отпустила меня восвояси. Я дождался тётеньку и говорю: сколько я Вам должен, это же всё денег стоит, наверное. Тётенька широко улыбнулась и говорит: ну что ты, дорогой, ты же гость! Ещё раз улыбнулась и ушла. До сих пор её помню, её доброту, гостеприимство и естественность, с которой всё так хорошо и лучисто произошло.

Человек и его война

Когда говорят о немецком народе, всегда внимательно прислушиваюсь. Немецкая точность и надёжность, ставшие символами страны и её народа, часто подтверждаются. Но, конечно же, не всегда. То, чем хвалятся сами немцы в своём старинном национальном гимне – «немецкие женщины, немецкая верность, немецкое вино и немецкая песня», - вызывают у представителей многих других народов снисходительную усмешку. Зверства немецких фашистов во время минувшей войны – незаживающая рана для многих и многих семей. И по нашей родне война прошла со своей кривой косой. Мой дед по отцу был несколько раз ранен и стал инвалидом на всю жизнь. А брат бабушки по материнской линии был военным фельдшером и погиб. Но не только такие истории бывали в то суровое военное время. Бывали и другие.
История, о которой хочу рассказать, произошла в Псковской области, в старинном городе Себеже во время Великой Отечественной войны с моим троюродным дядей Борисом, которому тогда было всего четыре года.
В июле 1941 года в Себеж вошли немцы. По-хозяйски распорядившись, расквартировали войска, населили всюду солдат и офицеров. Местные жители стали слугами, рабами для немецких господ. Взглянув на дом наших родных, оценили его добротность, чистоплотность хозяев, и поселили к ним начальника немецкого госпиталя в чине полковника. И больше никого. Родные облегчённо вздохнули. Постоялец оказался молчаливым, нетребовательным, очень много времени проводил в госпитале. Если не считать горечи оккупации, окружающего кошмара войны, всё было терпимо, жизнь налаживалась заново.
Как вдруг четырёхлетний сын и внук Борис заболел, и заболел тяжело. Жар, забытьё, надсадный кашель. А если это воспаление лёгких и Борис умрёт? Ведь нет никаких лекарств, и никакой надежды тоже нет. Как отнесётся немецкий полковник, если его попросить о помощи?
Поздно вечером начальник госпиталя, пришедший со своей лечебной работы, склонился над мальчиком. Осмотрел, сказал, что Борис болен воспалением лёгких, что в госпитале помогут, потому что есть лекарства, есть надежда. Осторожно взял Бориса на руки, отнёс его в свой военный госпиталь и определил на лечение. И, как впоследствии вспоминал дядя Борис, каждый день, как по часам, почти месяц, сколько продолжалось лечение, приходил, навещал, следил за правильностью медицинских назначений. И оставлял для подкрепления сил шоколадку. Так много шоколада дядя Борис никогда в жизни не ел.
Уже много времени прошло с тех пор, уже дяди Бориса нет в живых, а всё вспоминается бытовавшее в то время негласное правило родни: не вспоминать при нём войну и немцев. Чтобы не бередить душу, и не заставлять вновь рассказывать эту историю. Про ту же самую войну, но про других, совсем других немцев.

Стремление к совершенству

Подвизался в нашем монастыре одно время послушник Коля, лет двадцати возраста, очень крупный и крепкий малый, добрый, но большой чудак. Как-то приходят братья, которые с ним вместе в келье жили, смотрят: Коля сидит, иконочки вырезает, коленкор у него там, клей, тесёмки. Что-то клеит, примеривает на грудь… Братья интересуются:
- Коля, что это у тебя?
- Вы слышали, что в Писании сказано, - задумчиво произносит тот, - «тело есть храм Духа Святаго».
- Ну так и что, - не отстают послушники.
- А то, - так же задумчиво тянет Коля, - где храм, там должен быть иконостас.

Гости

В девяностые годы прошлого столетия начали открываться духовные семинарии. Конечно, это было в новинку. Вот только что ничего не было – и вдруг появляется невиданное церковное учебное заведение, вдруг в городе появляются скромные семинаристы, одетые в строгую чёрную форменную одежду. Они не сливались с толпой, и для каждого города, где открывалась духовная семинария, такое событие было в полном смысле слова – явлением. Семинарию и семинаристов обсуждали, улыбались над шаркавшей походкой особенно «смирявшихся». Кто-то посмеивался, но некоторые женщины и девушки всерьёз рассматривали будущих священников как возможных женихов, и для дочерей, и внучек, и для себя. Местные юноши бывали этим взволнованы. Как это, – рассуждали они, - эти тут понаехали, церковные в сапогах и на наших девчонок посматривают?

В общем, было о чём поговорить. Так случилось и в древнем сибирском городе Тобольске. Открылась православная духовная семинария, в старинном здании Духовной консистории поселились семинаристы, учились, молились, пели в церковных хорах. В общем, всё как положено. До тех пор, как.

Тихим осенним вечером на Софийский двор въехала ВАЗовская «девятка» с чёрными-пречёрными затонированными стёклами. С пробуксовкой резко остановилась. Открылись двери, вытолкнутые громкой ухающей и цокающей музыкой. Вышло пять нетрезвых короткостриженых крепышей. Распознали с пьяных глаз здание семинарии, приглушили музыку, и начали вызывать семинаристов на драку. Эй вы там, такие-сякие, идите сюда, сейчас мы вас тут всех и всех. Разумеется, всё это с матом, слюною на губах и характерными пританцовывающими телодвижениями.

Вначале ничего не было. Потом на одном из этажей появилась пара любопытствующих глаз. Потом ещё пара. Короткостриженные прибавили голосовой мощи, хрип был с полной самоотдачей. Семинаристы отвлеклись от дел благочестивых и начали выглядывать из окон. Делали они это неспешно, но в конце концов на хулиганов высунулись посмотреть все. Со всех этажей. К тому времени смутьяны слегка устали и выкрикивали угрозы уже не сплошным потоком, а отдельными фразами. Прошло ещё полминуты. И тут до хулиганов наконец стало доходить, что звёздами вечера они всё-таки стали. До них наконец дошло, что на них действительно смотрит вся семинария. Ну, и наконец-то наступила театральная пауза. Должна же она была рано или поздно наступить и в этой истории.

А потом на подоконник забрался самый маленький семинарист, который в церковном хоре пел самым высоким тенором, и вот он, этим своим тенором, деликатно высунувшись из форточки, громко и отчётливо, проговорил, почти пропел:
 - Бра-атия! Побойтесь Бога! Нас здесь сто пятнадцать человек!

Обессиленные хулиганы переглянулись, молча сели в машину и уехали.

Незаметно так

Дело было в 1999-м. Тогда Америка начала бомбить Югославию, все были этим делом взбудоражены: война же под боком идёт, ну, и братья-славяне всё же. Потом сербы сбили американский самолёт-беспилотник. Разговоров было много, даже анекдоты на эту тему. Обсуждали, в общем. И вот едем мы в командировку на север области: я и мой водитель. Подъезжаем к железнодорожному переезду. Издали виден шлагбаум. Он медленно опускается, и закрывается прямо перед нашим носом. Стоим. Устали. Молчим. Проходит десять минут. Поезда нет. Вдруг шлагбаум медленно подаётся вверх и открывается. Мы переглядываемся.
 - Стэлс, - говорит водитель.

На дворе

Морозное зимнее утро, светает, на церковном дворе батюшка освящает крупную чёрную автомашину. Хозяин истово молится, старательно крестясь, заботясь о безмятежном будущем своей красавицы.

Тихо открывается дверь трапезной, и, направляясь в храм мимо здоровенного, чёрного и блестящего предмета, церковный двор пересекает старушка-свечница с двумя свежевымытыми вёдрами.

Хозяин автомашины судорожно делает два шага вперёд, и, словно не веря в реальность происходящего, тянет в сторону свечницы обе руки, сипло вопрошая:

- Ну куда ты с пустыми вёдрами-то?

Свечница втягивает голову в плечи и улепётывает в храм. Хозяин, одумавшись, пятится назад, встречая добрый, но несколько укоризненный взгляд священника.

Утро не перестаёт быть свежим и морозным. Чин освящения колесницы продолжается своим чередом.